Анекдоты из России. Выходят с 8 ноября 1995 года. Составитель Дима Вернер

   

Евгений Шестаков
Номерные сказки

# 32

это утро его величество не столько проснулся, сколько просто встал с койки, ибо почти не спал, обуреваемый фантазийными всплесками. А также готовыми изобретениями и патентами, которые сразу после полуночи стали рождаться в его мозгу целыми сериями. За ночь его величество изрисовал карандашиком примерно такое же количество бумаги, какое уходило на некоторую другую надобность за полгода.
- Да-да! Ось крепления цапф должна совпадать с таковой же и у колес! - в недоумении слушала ночная стража непонятные царские рассуждения. - Да-да! Клиновой лучше, чем поршневой! Да, да и да! Тормоз не нужон, потому что станин четыре штуки приделаем! Нет, шесть! Нет, восемь! Нет, шесть!
И заглянувший в окно опочивальни стражник видел, как его величество, елозя по полу на коленях, тупил уже восьмой карандаш о качественную голландскую бумагу. Неофициальный поставщик которой в лице голландского же посла так и не был принят вчера царем. Нашлись дела поважнее. Послу был отослан извинительный черничный пирог с глазурью, а также уведомление о том, что личная встреча состоится по завершении одного секретного предприятия. Посол, весь в догадках, кинулся собирать информацию, а его величество в самом узком кругу - он, шут и бочонок браги - организовал обсуждение. Обрывки, доносившиеся из окна, тоже не очень хорошо раскрывали суть.
- Боисся, что-ли? - наполняя ковшик, спрашивал государь.
- Да не так чтоб очень... - отвечал шут. - Но почему я-то? Что, некому, что-ли, больше? А сам?
- Мне не подобно. - важно отвечал государь. - Потому как я есть лицо потомственно официальное и в таком кувыркательном деле замечен быть не должон. А тебе оно в самый раз. А ежели смертию вдруг преставишься - дак я в твою честь большую часовню вздвину. Посередке двух малых.
- Лучше цирк построй. - мрачно сказал шут. - Посреди двух зоопарков. Мне в идее этой все нравится, окромя распределения дел. Они, значит, соорудят, ты, значит, кнопочку какую надавишь, а меня, значит, на сорок восемь частей порвет. Хошь как хошь, а в добровольцы я не полезу. Насильно призывай, ежели очень надобно.
Царь озабоченно прошелся по горнице, пальпируя негустые свои седины. Умерщвлять кого-либо, тем более шута, ему никак не хотелось.
- Ну, хорошо! - немного погодя, сказал он. - Тады давай контрпредложение выдвигай. А то возьму да назначу. А то критиковывать-то вы все мастера, а как дело делать - дак тока мне мышцей-то головной шевелить приходится! Предлагай!
- Предлагаю. - почти сразу же откликнулся шут. - Добровольца среди народа сыскать. Для чего - не говорить. Просто объявить, что дело - опасней некуда. И награду назначить. Полцарства на четверо суток в лизинг.
- Ишь ты, щедрый какой нашелся! - сварливо отвечал государь. - В лизинг... А потом спрашивай, почему ямы на месте гор, и кто все леса до единой сосенки сбрил. Нет уж. Ежели таким манером, то наградой пусть благодарность потомков будет. А в натуральном выражении - памятник в виде конного обелиска и восемь рублев деньгами.
- Почему не десять? - поинтересовался шут.
- Потому что чистыми. - ответил царь, одновременно доливая остаток бочонка и заканчивая дискуссию.
И во второй половине дня заспешили, седлая жеребцов и кобыл, глашатаи и герольды, поскакали и поехали по весям и городам, зачитывая в рупоры и сложенные ладони царскую, она же государская, весть.
- Ежели из простого, либо не очень, либо именитого народу да пожелает кто исполнить государеву волю, не взирая при том на невзгодную трудность и не убоявшись самопогубления весьма при сем вероятного, то таковому оному государство, в священном лице нонешнего премудрого самоуправца державного, обязуется, помимо побочных благ, предоставить в имение один раз по десять рублев деньгами немедными, да один раз по шубе с упомянутого лица плеча, да по сотке к каждой сотке надела, да личное оным же лицом рукопожатие, художником в красках уделанное и с рамкой, да бочонок лучшего меду, да, пожалуй, пока и хватит!
- Эко же, брат, приманчиво... - выслушав на площади либо на базаре, говорил один бородатый Федот другому. - Десятка, да плюс патрет, да помножить на хороший медок... Ишо бы минус погибнуть - дак я пошел ба! А так ба нет ба. Потому что живому-то жить-то лучше.
- А я, брат, может, и задаром пошел ба... - ответствовал, заложив длинные рабочие руки за пониже спины, точно такой же, хотя и другой, Федот. - Ежли ба, к примеру, оно ба в военно время да в тяжкий час. А чтоб за деньги пукало свое для опытов предоставить - уволь. Потому что лучше потихоньку вдоль, чем с грохотом поперек.
И бородатые мудрецы расходились, тут же забыв о царском послании в повседневных своих заботах. К вечеру, согласно рапортам старост, обнаружилось полное нежелание кого-либо из обчества рисковать здоровьем даже за такое много, какое было обещано. Секретный план, несмотря на свою обдуманность, покачнулся и зашатался.

А в это время в кузнице уже вовсю кипела работа по воплощенью в металле. Не имеющий прямого отношения к делу государь, надевши кожаный передничек и зачем-то прибрав скромные свои волосы ремешком, ходил по кузнице и давал кузнецам, в силу лишь общей своей компетенции, весьма общие же советы.
- Не обожгися, мотри! Мотри, не обожгися, говорю! А то, не дай тебе Господь, обожгесся! Ить это у тебя чего? Это у тебя высокая температура в руках. Ежели уронить - в ногах тоже будет.
- Ловчей, ловчей неси! - покрикивал государь немного позднее в немного другую сторону. - Ежли не донесешь - мотри у меня! Гусударство тебе не мешок с резины! Ежли кажный по разу-то напортачит - ни с чем и ни в чем, тоись, без последних штанов останемся! Ты вот, кум тетушкин, спешить спеши, да лишку не торопися! А то содержанье с формой не совпадет - сам тады за чугун заплотишь!
Опытные мастера, не обращая внимания на активное руководство, работали качественно и аккуратно. Довольно скоро утомившийся и примолкший государь, присев на наковаленку, с удовлетворением наблюдал за слаженным их трудом. В свое время он не пожалел ни денег, ни личного влияния, чтобы достать за границей самое совершенное оборудование всех видов. Самым же строгим образом он подошел и к подбору кадров, для отыскания каковых лично побеседовав едва ли не с каждым подданным. С тех пор прошли годы, и тяжелая промышленность короны выросла многократно, затмив собой достижения даже батюшки нынешнего надежи, в царствование которого, как известно, был отлит знаменитый Ларь-колокол, в коем, по причине невозможности его поднятия и общей несворотимости, хранился весь валютный запас страны.
- Бог в помощь! - сказал, входя, шут. Оглядев потные спины литейщиков и кузнецов, он подсел к государю и заговорщицки шепнул :
- Искать искал, найти нашел! Кандидатура уже имеется.
- Кто? - встрепенулся царь. - Чего уселся? Давай скорее веди!
- Привел бы, да не идет. - сказал шут, как-то странно на царя глядя. Словно бы хотел заранее угадать какую-то его реакцию.
- Как так не идет? Безногий, что-ли? Инвалид, что-ли? - непонимающе уставился на шута монарх.
- Да нет, с ногами. Но, в каком-то смысле, пожалуй, и инвалид... - туманничал шут.
- Ты вот это... Ты надсмешку надо мной шутишь, али как? - поинтересовался царь, сведя предварительно воедино обе кустистых брови.
- Что ты, отец народный! - убоялся шут. - Истинно говорю, кандидатуру отличную подобрал! Исходя из согласного непротивления самого кандидата. Он по твоему веленью хошь в огонь, а хошь прямо в грязну воду полезет. В смысле, тоись, не полезет, а...
И он, не надеясь на доходчивость своих объяснений, тут же пригласил царя сходить познакомиться, благо недалеко и ради такого случая для личности не зазорно. Царь крякнул, подумал и согласился. Дав для порядку несколько не очень применимых, но в целом довольно здравых советов мастеровым, государь под руку с шутом удалился.
И, действительно, через пару минут прибыл. Туда, где посреди огорода стоял, как еще издали предупредил шут, сам кандидат.
- Нда... - оглядев пугало, молвил его величество. - Ни хрена себе доброволец... У тебя что, Сеня, несварение мозгов в котелке? Это ж пугало! Садово-огородное обыкновенное.
- Ну да! - подхватил шут. - Простейшее кошмарное приспособление! Для упугивания ворон и других мордоклювых птиц! Но не только, государь. Глянь-ко...
И он, надломив, сложил обе пугальи руки вдоль тулова.
- Нравится?
Царь, бороздя носком туфли по земле, размышлял. Собственно говоря, такой вариант вполне ему подходил. Особенно с точки зрения сбережения жизни кандидата. Каковую, по причине отсутствия, можно было и не беречь. А также с точки зрения экономии средств наградного фонда. Без каковых данная сермяжная скульптура вполне могла обойтись.
- Нда... - пощипав густой, как подзаборная крапива, ус, вымолвил государь. - Хрен с им... с нихрена себе кандидатом... Утверждаю! Так тому и быть! Пущай, так сказать, умеренно человекоподобное существо самого человека пока заменит. Все ж таки, чего там ни говори, впервые в мире оно такое...
И тут вдруг ситцевый платочек, мелькавший там и сям среди насаждений, оказался бегущей что есть мочи царицей.
- Батюшка! Сеня! - закричала она еще издали. - Скорей! Бегом! Голландскому послу плохо!
- Что такое? - проворчал царь. Он не любил, когда его отрывали от дела. - Поди, опять пробовал, как я, свечкой питье закусывать? Дак сей обычай непереводим для ихних желудков. Да и целую горящую зачем в рот-то сразу пихать? С огарочков следует начинать, с огарочков...
- Нет! - с задравшимся кверху платком государыня очень стала похожа на древнего марафонца. Принесшего, однако, совсем не благую, а очень худую весть. -Не то, батюшка! Совсем не то! Много хуже... Гораздо хуже... Война...

Следующая сказка Следующая сказка

Другие сказки и прочие произведения можно прочитать на www.shest.ru


Rambler's Top100  Рейтинг@Mail.ru  liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня

Письма в редакцию могут быть опубликованы на сайте. Если Ваше письмо не предназначено для публикации - пожалуйста, включите в текст письма предупреждение: "не для печати".
Вернуться на главную страницу Анекдотов из Россииverner@anekdot.ru