[Предыдущая история] [Следующая история]
27 июня 2004 Середина семидесятых прошлого (блин!) века. Осень. Колхоз. Картошка. Академический институт выезжает на картошку в полном составе. В бараках мест не хватает. Молодые специалисты живут в палатках. Я из них. Мои основные, жизненные ориентиры (кроме Науки) - где что выпить, и, что там пригодное, для того-самого, шевелится? Пьем так, как будто у каждого в ЗИПе по второй печени. Вечер. Пьянка. Определена target - незнакомая белокурая девица. Тактика - незатейлива. Чем больше выпьет девица - тем проще «подход к снаряду». Девица напивается и начинает «диссидентствовать» - несет коммуняк всяко-разно. Выясняется, что сама она «исконная» пруссачка - дите поражения Дойчленда в Великой Отечественной. На все мои незатейливые попытки увлечь ее в сторону палатки - отвечает мне, что русские изнасиловали ее Фатерлянд. Глядя на меня бессмысленно-пьяными, но исконно арийскими глазами цвета бледной немочи, вдруг, говорит мне: «Русская свинья - отдай мне Кенигсберг». Я - ей, с интонацией Яковлева: «Кенигсберг? Да, забирай его нафиг». Потрясенная моей щедростью барышня позволяет увлечь себя в палатку. Полный «лямур». Утро. Похмелье. Барышня, вероятно, слабо помня вчерашнее, и переживая не столько за свое «грехопадение», как за свое «диссидентствование» (семидесятые - парткомы и ЧК с «профилактированием»!), а может, ища родственную диссидентскую душу, спрашивает: «А ты что, и, правда, считаешь, что Кенигсберг надо отдать Германии? Отвечаю с простотой Советского человека: «Какой, нахрен, Кенигсберг? Сходи, лучше, посмотри, может, где похмелиться осталось…» Фырканье, злобный шепот: «Скотина». Конец «лямур». Зато - Калининград наш. До сих пор. Президентам бы, нашим поучиться! Историю рассказал(a) ded
